Михаил Евгеньевич Кулехов (kuula) wrote,
Михаил Евгеньевич Кулехов
kuula

Categories:

Один долетался. Другой доболтался...

 



Неуклюжие маневры вокруг трагедии

 

 Гибель губернатора Игоря Есиповского в авиакатастрофе породила невероятное количество слухов, версий, информационных «вбросов» и скандальных находок, которые, несомненно, будут иметь далеко идущие последствия.


«Катализатором» всех этих версий стало необдуманное заявление первого заместителя губернатора Сергея Сокола, сообщившего прессе и общественности, что Игорь Есиповский «совершал рабочую поездку» в Большое Голоустное для исследования создаваемой там особой экономической зоны (ОЭЗ). Почему губернатор решил лететь в праздничный день, чиновники ответить не смогли, сообщив лишь, что из Большого Голоустного он должен был вернуться около 20 часов 9 мая. «После того как вертолет не вернулся в назначенное время, супруга Игоря Эдуардовича посчитала, что вертолет остался там из-за погодных условий на ночь. Утром забили тревогу»,— заявил Сергей Сокол. Эта версия сразу же вызвала полное недоверие. Все в Иркутске знают, что место, где разбился вертолет – известные охотничьи «ВИП-угодья», излюбленное место охоты высокопоставленных чиновников и весьма зажиточных иркутян. Хотя это территория Прибайкальского национального парка, но режим нацпарка допускает охоту, при соблюдении ряда ограничений. Понятно, что в праздничный день у губернатора нет смысла лететь на вертолете «осматривать территорию ОЭЗ», и что летел он просто отдыхать на природе. И, поскольку Игорь Есиповский известен как заядлый, очень увлеченный охотник, то версия охоты губернатора стала тут же основной.

Выяснение обстоятельств «последнего полета губернатора» дает этому все больше и больше подтверждений. Например, мэр Большого Голоустного, Дмитрий Себекин, ничего не знал о «визите» губернатора в свое муниципальное образование. Мэр в это время был в Иркутске, и о том, что губернатор полетел куда-то, узнал лишь утром 10 мая, когда ему позвонили спасатели МЧС, поинтересовавшись – а к вам в Голоустное губернатор не прилетал? Себекин связался тут же со своими помощниками на месте, и, конечно же, выяснил, что нет, не прилетал. И версия «осмотра ОЭЗ», таким образом, умерла только родившись.

То и дело возникала тема «пятого пассажира» разбившегося вертолета. Однако спасатели быстро установили, что погибших было четверо: губернатор, его помощник, пилот и охранник. И тем не менее, выясняется, что пятый пассажир все же был – но он сошел с борта вертолета ранее, и таким образом трагедии избежал. Ректор ИСХА Юрий Вашукевич, сам охотовед по образованию, сопровождал Игоря Есиповского в этот выходной день, но в последнем вылете не участвовал. Это еще одно доказательство того, что целью полета была именно охота.

Правда, никакой дичи среди обломков вертолета вроде бы не обнаружено. Во всяком случае, спасатели ни разу об этом не обмолвились. А вот охотничье оружие на борту, очевидно, имелось. Во всяком случае Вадим Рейтер, начальник Байкальского поисково-спасательного отряда, заявил журналистам «Коммерсанта»: «Оружие на борту было, какой именно марки, сейчас сказать сложно, поскольку во время пожара оно сильно пострадало. Те части, которые остались, изъяты работниками правоохранительных органов, следствие расставит все точки над «i». Это подтвердили и другие источники: «Никакого медведя на месте крушения вертолета не было, - заявил Владимир Ануфриев, заместитель руководителя Следственного отдела по Сибирскому федеральному округу Следственного комитета при Прокуратуре РФ. - Да, нашли оружие и, возможно, люди собирались охотиться, но не более того!» Позже сообщалось, что речь идет о трех карабинах марки «Тигр», используемых для охоты на крупного зверя.

Впрочем, сама по себе охота в начале мая на некоторые виды дичи – например, на медведя – не представляет чего-то запретного (конечно, при соблюдении условий, принятых в национальном парке). И, если бы от правительства Иркутской области сразу же поступило сообщение, что губернатор погиб в выходной день на охоте, ничего худого в этом иркутяне бы не усмотрели. Ну да, мужской вид отдыха, заслуживает уважения, а что погиб – так ведь охота дело серьезное…

Но версия с «рабочей поездкой», в силу своей очевидной несообразности и явной недостоверности подвигла иркутян на дальнейшие поиски истинных обстоятельств трагедии.

Выяснилось сразу же, что вертолет Белл-407, на котором погиб губернатор, принадлежал частному лицу. И, как сказал Сергей Сокол, «использовался по договоренности». Что за договоренности, кого с кем, на каких условиях? Оказалось, что этот вылет вообще не согласовывался с Аэронавигацией – что уже делает его фактически незаконным: граждане «чином попроще» в таких случаях весьма рискуют получить неприятный разговор с прокуратурой. Конечно, у губернатора прав побольше, но есть нормы закона, обязательные и для губернаторов.

Наконец, возник естественным образом самый интересный вопрос: а чей же все-таки это вертолет? Ответ был получен быстро: он принадлежит Сергею Шмакову, жителю подмосковного города Мытищи, владельцу строительного холдинга «Сапсан» - одного из лидеров в области малоэтажного строительства в РФ. По некоторым данным, бизнесмен предоставил вертолет во временное пользование своему другу губернатору. Во всяком случае, сделка о продаже воздушного судна между ними официально не была заключена. Как сообщили в пресс-службе Минтранса, сертификат летной годности на вертолет за N 2021090216 был получен его владельцем только 6 мая текущего года, а без данного документа его полеты были запрещены. Таким образом, получается, что роковой для губернатора полет на этой машине был одним из первых — тренировочно-развлекательным. Именно поэтому для него и использовали выходной день 9 мая.

Но появление в этой ситуации крупной московской строительной фирмы сразу придало делу новую остроту. По некоторым данным, у корпорации «Сапсан» есть филиал в Иркутске. И якобы именно этот филиал выиграл тот самый тендер на тот самый миллиард рублей с четвертью, на переселение людей из ветхого и аварийного жилья, который вызвал заметный скандал в апреле этого года. Результаты тендера были отменены Антимонопольной службой на федеральном уровне, но губернатор Игорь Есиповский высказал свое высочайшее неудовольствие поднявшимся вокруг этого ажиотажем. «Я прекрасно понимаю, - сказал он, - кто и почему начал шуметь. Причина – местечковая повязанность, дружба. Потому что раньше было не так, а мы будем делать как положено».

В свете последующих событий эти слова губернатора наводят на размышления.

 

 
 

Конечно, нет – и вряд ли уже будут – доказательства, что вертолет Белл-407, стоимостью в 2,7 миллиона долларов, подарен губернатору в качестве «борзого щенка» за содействие в получении миллиардного госзаказа. Тем не менее вся эта история приобрела отчетливый коррупционный «аромат». И в свете этого становится понятным, почему представители власти и следственных органов ведут себя столь сумбурно и допускают очевидные «ляпы» в подаче информации о катастрофе. Ведь очевидно, что не скажи Сергей Сокол очевидную несообразность про «рабочую поездку» - никто бы и не стал особо копаться в обстоятельствах трагедии. Охота – серьезное мужское занятие, в нем нет ничего позорного, а от случайностей на охоте не застрахованы ни губернаторы, ни короли. Но неуклюжие попытки выдать во всех случаях исключительный «гламур», представить госчиновника исключительно «белым и пушистым» привело к тому, что на поверхность вылезла масса сомнительных подробностей, изрядно попачкавших образ погибшего, поставивших под сомнение его добросовестность.

 
 

 

Дополнительную интригу придало решение Следственного комитета засекретить обстоятельства расследования катастрофы. Чем больше таинственности накручивается вокруг этой трагедии, тем больше крепнет уверенность, что скрываются важные – и неприятные для власти – обстоятельства. Тем более тщательно будет общественное расследование всего, что случилось близ Иркутска 9-10 мая 2009 года.

 

 



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments